Есть фильмы, которые рассказывают историю. Есть фильмы, которые задают вопросы. А есть фильмы, которые выглядят как безумный сон, собранный из викторианской эстетики, психоанализа, социальной сатиры и философского эксперимента. «Бедные-несчастные» Йоргоса Лантимоса относятся именно к последней категории.
На первый взгляд это странная, местами смешная, местами шокирующая история о девушке Белле Бакстер, которую эксцентричный учёный Годвин Бакстер возвращает к жизни весьма специфическим способом. Но чем дальше разворачивается сюжет, тем очевиднее становится, что перед нами не просто история взросления необычной женщины и не очередной манифест о женской эмансипации.
Для меня это прежде всего масштабный эксперимент над человеческой природой, замаскированный под гротескную сказку. Лантимос словно помещает зрителя в лабораторию и предлагает понаблюдать за довольно рискованным опытом: что произойдёт, если человек получит свободу раньше, чем сформируются эмпатия, ответственность и способность видеть другого человека как отдельную личность? Что останется от нас, если убрать стыд, запреты, культурные ограничения и всё то, что цивилизация веками формировала в нас как «человеческую» природу?
Именно поэтому фильм кажется мне гораздо ближе к «Франкенштейну», чем к большинству современных историй о женском освобождении. Это, по сути, Франкенштейн в юбке. История о том, как человек решает присвоить себе роль Творца и вторгается на территорию, которая традиционно принадлежала богам, природе или самой жизни. Годвин Бакстер не просто спасает человека. Он создаёт человека заново. Он становится демиургом, конструктором новой личности, нового сознания, нового существа. И как во всех подобных историях — от мифа о Прометее до романа Мэри Шелли — эксперимент довольно быстро начинает выходить из-под контроля.
Любопытно, что результат этого эксперимента оказывается одновременно прекрасным и тревожным. Белла вызывает симпатию практически сразу. Она искренна, непосредственна, любопытна, не умеет лицемерить и не понимает, зачем скрывать свои желания. Она говорит то, что думает, делает то, что хочет, не боится выглядеть смешной и совершенно не зависит от общественного мнения. Для современного человека, выросшего в культуре бесконечных запретов, внутренних цензоров и социальных ролей, такой персонаж выглядит почти идеалом. Белла воплощает мечту о свободе. Ту самую фантазию, ради которой люди идут в терапию, читают книги по саморазвитию и пытаются освободиться от навязанных сценариев.
Но чем дальше развивается фильм, тем чаще возникает ощущение, что Лантимос намеренно подсовывает зрителю ловушку.
Мы привыкли воспринимать свободу как безусловное благо. Нам кажется, что если убрать чувство вины, стыд и страх осуждения, то на их месте автоматически появится счастливый и гармоничный человек. Однако Белла постепенно показывает другую сторону этой идеи. Да, она свободна. Но свободна от чего именно? От чужих ожиданий — безусловно. От социальных масок — несомненно. Но одновременно она оказывается свободна и от многих механизмов, которые делают возможным само существование общества.
У Беллы почти отсутствует эмпатия. Она редко задумывается о чувствах окружающих. Она использует людей так же естественно, как использует предметы. И не потому что хочет причинить вред. Скорее потому, что сама идея учитывать другого человека пока ещё не встроена в её психическую структуру. Мир для неё существует прежде всего как пространство собственного опыта. Она жестока как большинство детей и экспериментирует без оглядки на чувства другого.
Поэтому мне всё время хотелось задать вопрос: а не слишком ли быстро мы принимаем её за образец освобождённого человека?
В психологическом смысле Белла выглядит довольно неоднозначно. Иногда она напоминает ребёнка. Иногда — существо до формирования морали, альтер-эго человека. Иногда — человека с выраженной психопатической структурой личности. И здесь возникает одна из самых интересных тем фильма. Лантимос постоянно заставляет зрителя путать три совершенно разных состояния: детскую невинность, психопатическое отсутствие ограничений и подлинную внутреннюю свободу зрелой личности.
На первый взгляд они могут выглядеть похоже. Ребёнок не знает социальных правил. Психопат игнорирует их. Просветлённый мудрец тоже может выходить за пределы условностей. Но причины во всех трёх случаях совершенно разные.
Ведь человека делает человеком не только свобода. Не только желание. Не только способность следовать своим импульсам. Нас делает людьми способность учитывать существование другого человека. Способность ограничивать себя не из страха наказания, а из понимания последствий своих действий. Способность видеть в другом субъекта, а не объект собственного интереса.
Именно здесь возникает тема стыда, которая кажется мне одной из центральных в фильме.
Современная культура часто рассматривает стыд исключительно как зло. И это абсолютно справедливо. Токсический стыд действительно способен разрушать личность, превращать человека в заложника чужих взглядов и лишать его права на собственные желания. Но Лантимос словно предлагает посмотреть на ситуацию шире.
Безусловно, стыд – токсичное и деструктивное чувство и от него важно избавляться. Его не должно быть у взрослого человека и его нельзя использовать в воспитательных целях в отношении детей. Хотя его базовая задача – это механизм контроля, стыжение - это способ очень опасный и неэкологичный. Важно опираться на более зрелые и поддерживающее способы воспитания личности прежде чем сформируется эмпатия и ответственность. Должны быть более щадящие способы создать пространство между желанием и действием. Но такой механизм должен быть обязательно. И Лантимос как раз показывает нам, что будет, если убрать этот механизм слишком рано. Результат может оказаться гораздо менее романтичным, чем нам хотелось бы.
Поэтому Белла одновременно восхищает и пугает. Она свободна от того, что мучает большинство людей. Но она свободна и от того, что помогает людям быть вместе, в едином социальном пространстве, где есть правила и порядок, необходимый для экологичного совместного существования.
На этом фоне становится особенно интересна фигура самого Годвина Бакстера. Формально он выступает как отец, создатель и учёный. Однако по мере просмотра меня всё чаще посещала мысль, что Белла может быть не столько его дочерью, сколько его продолжением.
Если присмотреться внимательнее, между ними обнаруживается удивительное сходство. Годвин тоже относится к людям как к объектам исследования. Тоже ставит эксперименты ради собственного интереса. Тоже не слишком озабочен эмоциональной стороной происходящего. И тогда Белла начинает выглядеть как своеобразная материализация вытесненной части самого Годвина.
Возможно, он создал не нового человека, а улучшенную версию самого себя. Более молодую. Более красивую. Более сексуальную. Более свободную. Ту часть собственной личности, которой никогда не мог стать.
Мне даже сложно избавиться от ассоциации с другим Гудвином — Великим и Ужасным из сказки Волкова. Человеком, создававшим впечатление всемогущества и управлявшим сложными механизмами иллюзии. Годвин Бакстер тоже создаёт иллюзию всемогущества. Он уверен, что способен сконструировать жизнь, управлять её развитием и определять её судьбу. Но жизнь, как обычно, оказывается гораздо менее управляемой, чем кажется создателю.
Впрочем, фильм не был бы фильмом Лантимоса, если бы ограничился только философским экспериментом. Вторым важным слоем здесь становится сатира на патриархальное общество и объективизацию женщины.
Интересно, что практически все мужчины фильма выглядят в той или иной степени нелепыми. Но дело здесь не в ненависти к мужчинам и не в примитивном противопоставлении полов. Скорее Лантимос показывает разные варианты мужского взгляда на женщину в патриархальном обществе.
Каждый мужчина в истории пытается каким-то образом присвоить Беллу. Один хочет её создать. Другой хочет её защитить. Третий — обладать ею. Четвёртый — контролировать. Но все они исходят из одной и той же предпосылки: женщина должна занимать определённое место в их картине мира.
И Белла отказывается это место занимать. Именно поэтому она вызывает у окружающих столько раздражения.
Особенно интересны её отношения с Дунканом Веддерберном. На мой взгляд, это одна из самых точных психологических линий фильма. В начале истории Дункан выглядит классическим нарциссическим героем. Харизматичный, обаятельный, привыкший очаровывать и получать желаемое. Он искренне уверен в собственной исключительности и воспринимает отношения как пространство собственного влияния.
Но проблема заключается в том, что Белла не играет в привычную игру. Она не восхищается им, не идеализирует его, не зависит от него, не боится его потерять. И тогда происходит довольно любопытный процесс. Нарциссическая конструкция Дункана начинает буквально рассыпаться на глазах.
В психологии существует идея, что нарциссическая личность нуждается в постоянном отражении собственного величия. Белла этого отражения не предоставляет. Более того, её собственная психическая структура оказывается настолько автономной и эгоцентричной, что она просто не замечает многих механизмов, на которых строится власть Дункана.
В какой-то момент возникает даже провокационная мысль: нарцисса способен по-настоящему разрушить только человек, который сам не нуждается в эмоциональной зависимости. И в этом смысле их отношения превращаются почти в столкновение двух разных способов существования в мире.
Однако ещё интереснее выглядит мифологический слой фильма.
Многие воспринимают Беллу как феминистскую героиню. Мне же она кажется прежде всего архетипической фигурой Лилит.
Той самой первой женщины, которая отказалась подчиняться. Которая не захотела занимать предписанное ей место и предпочла изгнание послушанию. В мифах Лилит превращается в пугающий образ именно потому, что представляет собой независимую женскую силу, неподконтрольную мужскому порядку.
Белла удивительно похожа на этот архетип. Она сексуальна, любопытна, своевольна и абсолютно не заинтересована в том, чтобы соответствовать чужим ожиданиям.
И здесь фильм касается очень старого культурного противоречия. Мужчины часто восхищаются образом свободной женщины. Но до тех пор, пока эта свобода остаётся красивой фантазией. Пока она не начинает распространяться на реальные отношения. Потому что свободная женщина обладает неприятным свойством — у неё появляются собственные желания, собственные цели, собственная воля. Она перестаёт существовать исключительно для обслуживания чужих потребностей.
И тогда оказывается, что восхищаться Лилит значительно проще, чем жить рядом с ней.
В каком-то смысле весь фильм можно рассматривать как исследование этого парадокса. Мужчины мечтают о Лилит, но выбирают Еву. Потому что Ева безопаснее, понятнее, удобнее для существующего порядка вещей.
Именно поэтому разговор о женской субъектности в фильме оказывается важным, но всё же не главным. Для меня он встроен в более широкий вопрос о человеческой природе вообще.
Что делает человека человеком?
Память? Опыт? Мораль? Способность любить? Эмпатия? Ответственность? Или свобода?
Лантимос не даёт готового ответа. Более того, мне кажется, он сознательно избегает окончательных выводов. Даже финал выглядит гораздо менее однозначным, чем принято считать. Да, Белла становится независимой. Да, она выходит из-под контроля мужчин. Да, она получает право определять собственную судьбу.
Но остаётся открытым главный вопрос: превратилась ли её свобода в зрелость? Научилась ли она видеть другого человека как полноценного субъекта? Стала ли она по-настоящему человеком или лишь очень успешным экспериментом?
Именно эта неопределённость делает фильм таким интересным. За внешней эксцентричностью, яркими декорациями, гротеском и провокациями скрывается удивительно серьёзный разговор о том, что происходит с человеком на границе между природой и культурой. О том, где заканчивается всемогущество ребёнка и начинается ответственность взрослого. О том, почему свобода без эмпатии может оказаться такой же опасной, как контроль без свободы.
И, возможно, именно в этом заключается главная мысль фильма. Настоящая зрелость рождается не тогда, когда мы избавляемся от всех ограничений. И не тогда, когда полностью подчиняемся им. Она появляется в тот момент, когда человек начинает осознанно выбирать, какие ограничения помогают ему оставаться человеком и формирует свое Альтер-Эго, соединяясь со своей Душой, Духом и Самостью.
А это, пожалуй, гораздо более сложная задача, чем просто стать свободным.
А что думаете про этот фильм вы? Какие мысли, чувства, темы он поднял для вас?